Завод постоянно срывал сроки выполнения указаний Министерства о выделении специалистов, производственных помещений и оборудования для ОКБ. В августе 1946 г. Антонов обратился в Министерство со своими трудностями: «Нам предстоит в короткие сроки собрать три фюзеляжа при наличии 4 дюральщиков и 3 клепальщиков. На 10 августа имеем всего 53 производственных рабочих. Нужно еще не менее 50 при условии, что завод сделает для нас 50% работы по изготовлению деталей. В 1946 г. завод перевел к нам 35 человек. Площадь опытного цеха еще не полностью освобождена. Получен с завода некоторый минимум станков, сильно изношенных. Тем не менее, если будет поддержка Министерства, то ОКБ-153, несмотря на все трудности, будет создано и будет работать».

В это время на плечи Антонова легла еще одна ноша. После войны ЦАГИ возвратился в Москву, сохранив в Новосибирске свой филиал. В июле 1946 г. Министерство приняло решение об организации на базе этого филиала Сибирского научно-исследовательского института по авиации – СибНИИА. Институт создали, а руководителя не было. И вот кому-то в Министерстве пришло в голову назначить главного конструктора Антонова начальником СибНИИА по совместительству. Два года Антонов страдал от этого назначения, но зато в его распоряжении оказалась аэродинамическая труба института, в которой он в совершенстве отработал аэродинамику своего биплана.

В июле 1946 г. были утверждены технические требования ГВФ к сель- хозсамолету, и Министерство обязало O.K. Антонова построить второй экземпляр машины с мотором АШ-21 в сельхозварианте. Этот вариант получил обозначение СХ-1. Ввиду крайне жестких сроков создания грузовой и сельскохозяйственной модификаций самолета Антонов принял и согласовал с Министерством решение о постройке только одного летного самолета, но с возможностью установки на него и мотора АШ-62ИР (1000 л.с.), и АШ-21 (720 л.с.).